Рождение любви [= Янтарное пламя ] - Ханна Хауэлл

Тэвиш оторвался от точки меча и взглянул на Шолто. Глаза его сузились, когда он заметил на красивом лице брата следы вины и смущения. Вспомнив, как Шолто и Шторм целовались на крепостной стене, он враз похолодел. Тэвиш догадывался, в чем хочет признаться брат, и знал, какую боль принесет ему это признание.

Мне нелегко говорить тебе это, Тэвиш, но я знаю: мужчина на войне может в любой момент погибнуть. Я должен снять с души этот груз.

— Выкладывай, — бросил Тэвиш и так сжал эфес своего меча, что побелели костяшки пальцев.

— Господи, прости. — Шолто быстро огляделся и опять посмотрел на брата. — Я хотел завладеть твоей женщиной, Тэвиш.

— Хотел? — переспросил Тэвиш. Ледяные пальцы, сжимавшие его сердце, понемногу разжались.

— Да, хотел. Она девушка пылкая, а я знаю, как воспламенить женщину, — говорю это без пустого бахвальства. Но она упорно твердила «нет». Она сказала, что я буду ненавидеть самого себя, и была права. Сейчас я действительно ненавижу себя, хоть и не получил того, чего добивался. Конечно, я поступил низко — полез к ней, пока тебя не было, — но я просто потерял голову от желания. Мне было в эту минуту все равно, чья она женщина.

Тэвиш встал, вложил в ножны меч и в упор посмотрел на Шолто:

— Глаза ее блестели?

— Как расплавленное золото. Тэвиш схватил брата за плечо.

— Ты смотрел в такие глаза и все-таки удержался? Не верю!

— Это было нелегко, — искренне признался Шолто.

Тэвиш усмехнулся:

— Ты мог ее взять и не взял? Не может быть!

— А если бы и взял, разве это имеет значение? — спросил Шолто, спросил из любопытства. Он знал, что брат его уже простил.

— Да, имеет. Если бы ты овладел Кэтрин прямо на моих глазах, мне было бы все равно, но… — Тэвиш замялся, не зная, как объяснить свои чувства. — Шторм моя, она принадлежит только мне. Понятно?

— Она твоя до тех пор, пока не надоест тебе или пока не вернется в Хагалео? — спросил впрямую Шолто.

Тэвиш отрывисто кивнул. Шолто почувствовал, что брат не хочет размышлять на эту тему, и больше не стал задавать вопросов.

Они были готовы подняться на крепостную стену, когда появилась Шторм. Тэвиш заметил огонек желания, мелькнувший в глазах брата, и нарочито вызывающе положил ей руку на грудь.

— Ты ушел на цыпочках, не сказав мне ни слова, — проговорила она, с трудом сдерживая слезы.

— А ты хотела, чтобы я топал как слон? — спросил Тэвиш, весело взглянув на девушку.

— Мне не до шуток, — сухо бросила Шторм, но тут же смягчилась и крепко обняла его. — Отдай меня сэру Хью, Тэвиш, пусть не состоится эта битва.

Тэвиш уперся подбородком ей в макушку.

— Нет, малышка. Он поднял меч на Карайдленд, и не важно, по какой причине. Мы должны драться. К тому же любому здешнему жителю известно, что ты спасла жизнь милорду. Как известно и то, что собирается сделать с тобой этот подонок. Когда нам делают добро, мы привыкли отвечать на это благодарностью. Не в наших правилах бросать на верную гибель и поругание человека, которому мы обязаны жизнью. У тебя нет родных, и леди Мэри отдала тебя мне. Что ж, я не люблю расставаться со своей собственностью и, если надо, готов отстаивать ее с мечом в руках.

Она вцепилась руками в его рубашку, пытаясь сдержать рвущиеся из сердца слова. Когда отправляешь мужчину на войну, нельзя плакать и показывать, что боишься за его жизнь. Женщине надо держаться стойко и вести себя так, словно она уверена: ее мужчина вернется живым. Руки Тэвиша гладили ее волосы, и Шторм заставила себя на время забыть все свои страхи. Потом, когда он уйдет, можно будет рыдать и заламывать руки сколько душе угодно, но только не сейчас. Девушка подняла голову и взглянула на Тэвиша:

— Ну что ж, я пыталась вас остановить. Ты чертовски упрям, Мак-Лаган!

— Да, милая, так же как и ты. И, зная твое упрямство, хочу взять с тебя слово, что ты не сбежишь к этому человеку. Поклянись, малышка. — Она поджала губы, и Тэвиш нахмурился. — Если не дашь мне слова, я свяжу тебя и твоего кузена-проныру по рукам и ногам. Скажи, что будешь сидеть в крепости и не сотворишь никаких глупостей.

— Клянусь, — нехотя произнесла Шторм, — но так нечестно! Ты догадался. Я как раз хотела…

— Знаю. Смотри-ка лучше за ранеными, малышка, там ты действительно нужна. И не лезь на рожон. Гвоя жертва будет бессмысленна. А теперь беги! Скоро начнется бой.

Он коснулся губами ее губ, и она зарылась пальцами в его шевелюру, продлив поцелуй, вложив в него всю свою любовь. Наконец девушка отпустила Тэвиша и прижалась щекой к его щеке. Ей вдруг показалось важным, чтобы он узнал о ее чувствах. В такой момент можно было забыть о своей гордости.

— Ты солнце на моем небосклоне, Тэвиш Мак-Лаган. Без тебя все было бы мрачным и холодным. Знай: я люблю тебя.

Тэвиш разжал руки от удивления, и она выскользнула из его объятий. Шолто, который недоуменно смотрел на брата, в свою очередь удивился, когда она чмокнула его в губы. Девушка поспешно исчезла в крепости, не желая присутствовать при обсуждении своего неожиданного признания. Ей повезло: братья заговорили уже без нее.

— Что она тебе сказала? У тебя такой вид, словно тебя стукнули обухом по макушке.

— Да так, ничего особенного, Шолто, — ответил Тэвиш, оправившись от потрясения, — просто милые слова, которые женщины обычно говорят своим мужчинам, чтобы подбодрить их перед боем. — Тэвиш не хотел верить в то, что говорил.

— Ты уверен? — спросил Шолто, догадываясь, что именно сказала брату Шторм.

— Да. Она сказала это, потому что знала: я иду на встречу со смертью. — Он зашагал к крепостной стене. — Так пойдем же, пока бой не начался.